Бабушка гимнастики?

.

Бабушка гимнастики?

«AиФ»: — Шестые Игры! Такое иногда случается — в стрельбе, в конном спорте. Но в спортивной гимнастике это не просто рекорд. Это — чудо!

«О.Ч.»: — Да мне просто повезло! — хохочет Оксана. — Я вообще никогда ни к каким рекордам не стремилась, не считала — четвёртые Игры, пятые. Получились шестые — и хорошо…

«AиФ»: — Вас, Оксана, некоторые журналисты называют «бабушка гимнастики»…

«О.Ч.»: — Вашим коллегам я уже насчёт «бабушки» как-то сказала: «Это не про меня». Недавно в немецком Котбусе в показательных выступлениях участвовала одна дама в возрасте 87 лет — вот это настоящая бабушка. А я ещё юна и полна сил. Впрочем, по возрасту кое-кому из соперниц я действительно в матери гожусь. Ну и что?

«AиФ»: — А в чём ваше преимущество перед этими девочками? Ведь у них нет травм, нет званий, зато полно амбиций.

«О.Ч.»: — Пожалуй, только в том, что им порой требуется какой-то элемент по­вторить десять раз, а я могу посидеть, собраться и сделать с трёх попыток. Это то, что называется опытом, — и это, думаю, подороже амбиций будет.

«AиФ»: — Вы начинали свою спортивную карьеру ещё в составе сборной СССР в 1991 году, потом была команда Узбекистана. Сейчас вы выступаете за немцев. А за сборную России вас не звали выступать?

«О.Ч.»: — Нет. Хотя Россия для меня — страна совсем не чужая. У меня в России живут мама, две сестры, брат… Но, может, это и к лучшему. Я уже говорила, что, если бы выступала за Россию, меня бы давно уже из сборной убрали… Там всегда много хороших спортсменок, причём ставка, что естественно, делается на многоборок. А я уже давно в многоборье не выступаю, сосредоточилась на прыжке и бревне. Я всегда была реалисткой, понимаю: для сборной, которая всегда борется за командное «золото», такой узкой специализации недостаточно.

«AиФ»: — За «серебро» Пекина вы получили 7 тыс. евро. Не обидно было, что выступающие рядом россий­ские ребята и девчонки получают за награды на порядок больше?

«О.Ч.»: — Знаете, тогда меня совершенно не интересовало и не волновало, кто кому сколько заплатил (о премиальных российских спортсменов читайте на с. 10). Потому что сразу после Олимпиады у нас был заключительный анализ, результаты которого показали, что сын здоров, и я была такая счастливая… Больше никаких таблеток, химиотерапии, Алишер бегает как нормальный ребёнок, играет в футбол — это дороже любых денег.

«AиФ»: — Простите за этот вопрос, но не могли бы вы рассказать историю Алишера?

«О.Ч.»: — То, что сын тяжело болен, выяснилось случайно. В 2002 году мы с мужем были на Азиатских играх, когда мама позвонила и сказала, что Алишера увезли в больницу — вроде бы простыл. И только когда мы уже вернулись домой, стало ясно, что у него лейкемия. Когда мне об этом сказали, я встала… и не знала, что делать. Я вообще не могла поверить, что это могло случиться с моим сыном. Начали лечить, что-то искать, ездили в Москву — но лучше не становилось. А я тогда выступала в немецкой лиге за гимнастический клуб «Тойота-Кёльн». Я рассказала в клубе о своей беде, и люди сразу подключились к поискам выхода. Выяснив, что лечение в Германии будет стоить 120 тыс. евро, договорились, что кёльнский автомобильный завод станет гарантом выплаты этой огромной для нас суммы. Даже не знаю, как мы смогли бы такие деньги собрать, если пятикомнатную квартиру в Ташкенте мы продали тогда за 4 тыс. долларов.

«AиФ»: — А принятие немецкого гражданства было обязательным условием лечения сына?

«О.Ч.»: — Нет, конечно. Но гражданство ­означало страховки — а следовательно, бесплатное лечение. И потом, немецкая федерация очень хотела видеть меня в своей сборной. А я после всего того, что для меня в Германии сделали, конечно же, не могла — да и не хотела — им отказать.

Оставить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*