Эрнест Мацкявичус: «На даче отключаю мозги»

.

Эрнест Мацкявичус:<br />
«На даче отключаю мозги»Минимум излишеств, максимум комфорта

– Знаете, почему я решил купить дачу? В Москве у нас не самое удобное жилище, панельное, влажное, пыльное, шумное, с видом на Дмитровское шоссе и Савеловскую железную дорогу, гулять негде. Правда, понял я все это только после рождения дочки. Вот и приобрели загородный дом, чтобы ребенок мог побегать на природе. Поэтому большую часть времени стараемся проводить теперь на даче.

Она, конечно, неближняя, каждый день не наездишься, зато потрясающая природа и чистейший воздух, который можно есть ложкой. Что мы и делаем. Дома все должно быть уютно и эргономично, чтобы глаз отдыхал, тело расслаблялось, а нервы успокаивались. Минимум излишеств, максимум комфорта. Фэн-шуй без гламура – вот наш осознанный выбор.
Не могу сказать, что я увлекаюсь грядками на даче. Для меня загородный дом – это место, где я могу быть самим собой. Там я стараюсь не думать и не говорить о работе.

 

Фото на полосе Сергея Иванова
Работа на ТВ – бесконечный стресс

– На даче я отдыхаю душой. С моей профессией такое место для приведения мозгов в порядок просто необходимо. Недаром многие телевизионщики говорят, что работа на ТВ – бесконечный стресс. Человек так устроен, что адаптируется ко всему – даже к прямому эфиру и новостям «с колес». Но труднее всего привыкнуть к работе, в которой от тебя и от твоей команды зависит минимум, и изменить ситуацию ты не можешь. Это относится, прежде всего, к так называемым «гостевым» форматам – программам, основанным на разговоре с приглашенным героем. Дело в том, что без репортажа информационная программа не развалится, всегда вместо одного сюжета можно поставить другой. А вот без гостя гостевая программа теряет всякий смысл. К тому же его сначала нужно найти, убедившись, что именно он является сегодня главным ньюсмейкером, потом его надо уговорить приехать на эфир (а большинство серьезных людей не горят желанием попасть «в телевизор»), потом сделать так, чтобы человек не опоздал, и только после этого начинать блистать мастерством ведущего. Чтобы все это совпало, требуется титанический труд, дар убеждения и стальные нервы. Но и этого недостаточно. Талант, напор и трудолюбие могут вдребезги разбиться о рабочий график и дурное настроение «героя дня».

У меня есть один недостаток – болезненная обязательность. Я не шучу и не кокетничаю, это действительно недостаток, потому что несделанное дело и невыполненное обещание повергает меня в глубокую депрессию и делает невыносимым для окружающих. Однажды, когда я вел на «Маяке» программу «Панорама», один, не очень высокопоставленный чиновник, уже приехавший к нам на эфир, до студии так и не дошел – ему не понравилось, как с ним разговаривал охранник. Охранник, кстати, не хамил, а просто выполнял инструкцию. Но чиновник обиделся и уехал, эфир сорвался. Я думал, что удавлюсь. Но если подобные истории и обстоятельства свести к минимуму – жить можно!

У дочери я в «в авторитете»

[articles:26124]– Дочь с ранних лет реагировала на папу в телевизоре очень интересно. Несколько лет назад, когда я вернулся домой после спецвыпуска, посвященного газовому спору с Украиной, малюсенькая Даля встретила меня словами: «Папа, мы смотрели «Вести», я все поняла. За газ надо платить!»

Раньше каждый просмотр папиных выпусков заканчивался драматически: Далька переживала и плакала, когда я пропадал из эфира после окончания передачи. Потом это прошло, и теперь она просто смотрит новости, но иногда пытается поцеловать телевизор и удивляется, что папа не реагирует. Я вообще в последнее время у нее «в авторитете», она очень ждет меня с работы, сразу бросается на шею, рассказывает о своих уже вполне серьезных переживаниях и всегда за меня заступается. «Мама, не кричи на папу!» – говорит она строго, хотя никто ни на кого не кричит, у нас в семье вообще повышать голос как-то не принято.

Так и остался некурящим

– Воспитываю дочь так, как мои родители – меня. Я рос в суперлиберальном режиме. С десяти лет я сидел за взрослым столом, спать ложился глубоко за полночь, слушал серьезные разговоры и сам себя чувствовал вполне зрелой личностью. Надо отдать должное родителям, они ни разу не дали мне понять, что это не так. А потому, когда пришло время курить и пить портвейн по подъездам, мне это было уже неинтересно. А главное, я не представлял, как я, если выпью или накурюсь, сообщу об этом маме или папе, которые наверняка расстроятся. А соврать им я бы тогда не смог. Так и остался некурящим. И портвейн, кстати, тоже не люблю. Даже португальский. Но в остальном я рос нормальным пацаном и необходимую дозу уличной педагогики получил сполна.
 

Оставить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*