«Наши рулевые рулили не туда». Виктор Геращенко — о девальвации, долларе и второй волне

.

«Наши рулевые рулили не туда». Виктор Геращенко — о девальвации, долларе и второй волне

— Виктор Владимирович, «вторая волна» кризиса в России уже наступила, как утверждают многие, или только ожидается?

— Не думаю, что «вторая волна» кризиса уже пришла, хотя ее, естественно, ожидают в связи с теми событиями, которые сейчас происходят в Еврозоне. «Первая волна», которая началась в 2008 году, по своему происхождению больше была связана с экономикой США: их громадный внутренний и внешний долг, их проблемы экономического развития, естественно, отражались и на экономическом развитии стран Европы. Многие рыночные экономики между собой тесно связаны. И Россия — как страна, живущая в значительной степени за счет экспорта энергоносителей и разных металлов, — тоже на себе это ощутила.

Сейчас экономический кризис в Европе обостряется в связи с тем, что у целого ряда европейских стран довольно сложное экономическое и финансовое положение. Отсюда, естественно, пошли разговоры о том, что кризис в Европе может ударить и по нам. И что же мы должны делать? Неужели, по-прежнему жить на «нефтяной игле»? Нет. Кроме разговоров о модернизации, мы должны серьезно заняться развитием своей промышленности, которая бы обеспечивала все наши потребности как в вооружении, так и в технике, которая идет для гражданского населения.

— Как «вторая волна» коснется непосредственно граждан? Будет ли расти безработица, увеличатся ли ставки по кредитам?

— Прежде всего кризис отразится на российских предприятиях, которые что-то экспортировали в Европу. Из-за падения спроса они окажутся в сложном положении, а значит будут меньше просить внутренних кредитов в нашей банковской системе. Это, в свою очередь, может сказаться и на темпах роста промышленного производства, на росте безработицы и, таким образом, может отозваться на жизни простого населения.

Люди или нефть?

— Известно, что крепкий рубль хорош для простых россиян, но плох для экспортеров нефти. Как вы думаете, после выборов услужливость экономики нефтеигле продолжится в ущерб народному карману?

— Курс валюты — вещь достаточно сложная. Пытаться определить устойчивый курс, основываясь на каких-то объективных фактах, очень сложно и никогда нигде не делалось. Все зависит от спроса и предложения. Поскольку мы в значительной степени свой платежный баланс и в целом экономику страны строим на экспорте энергоносителей, то здесь важно, какой фактический доход будут получать производители нефти и газа от достаточно большого количества продаваемого за валюту топлива (или сырья); насколько они будут покрывать свои фактичсекие расходы и те налоги, которые они выплачивают в бюджет; а также, какова у них будет прибыль. То есть для нас, конечно, важно, сколько эти производители будут получать рублей — то есть каков рублёвый эквивалент их долларовой выручки. И в этом смысле слабый рубль выгоден для экспортеров. А сильный рубль, может быть, более правильно определяет экономические эквиваленты, но он в основной массе менее выгоден производителю, поставляющему товары за рубеж.

— До сих пор не утихают споры о том, что делать со сверхдоходами от нефти: надо ли складывать на счетах в иностранных банках, формировать какие-то фонды — или пускать на модернизацию производства в России?

— Даже при том положительном платежном балансе и бюджете страны, которые у нас были благодаря тому, что цены на энергоносители и на экспорт металлов были высокие, делать резервный фонд или фонд будущих поколений — как делают, например, в Норвегии — стране с небольшой экономикой и с небольшим наслением, — в нашей стране было бы глупо. Нам нужна модернизация. У нас запущено самолетостроение. Мы же все летаем на иностранных самолетах, да еще и на подержанных. Одно время нам предлагали на базе Пермских заводов, производящих моторы, создать новые предприятия. Но мы отказались. И из-за этого бразовалось множество проблем, которые в других странах давно решены. Почему мы их не решаем, мне не понятно.

— Чубайс в своем недавнем интервью говорил о том, что нынешнее время во многом похоже на «лихиме 90-е». Согласны?

— Ему легче сравнивать: он тогда наобещал всяких экономических чудес населению за ваучеры. Но этого, к сожалению, не случилось. Поэтому он, видимо, сейчас больше пессимист, хотя тогда был оптимистом. Будем надеяться, что к 90-ым годам мы не вернемся.

Ставка на рейтинг

— Что означает понижение кредитного рейтинга России? Что, в нашей стране жить станет совсем плохо?

— По поводу этих кредитных рейтингов — которые, кстати, присваивают фирмы, образованные в США, — недавно была дискуссия в Евросоюзе. Говорили о том, что надо свои оценочные фирмы создавать, потому что зачастую эти оценки американских фирм в какой-то степени политизированы и не всегда объективны. Я даже могу вспомнить такой случай. Когда я работал в Центробанке РФ, и каждый второй месяц мы ездили в Европу, в Базеле была встреча руководителей Центральных Банков многих стран, и там как-то управляющий ЦБ Бразилии — который, между прочим, сейчас входит в двадцатку крупнейших банков в мире — говорил, что к ним пришла какая-то оценочная компания и предложила сделать оценку экономики страны. Но руководство банка резко отказалось, сказав, что они лучше знают свои плюсы и свои минусы. В итоге компания всё-таки сделала оценку, предназначенную как бы для иностранных инвесторов, и присвоила им средний рейтинг. Но бразильская экономика всё равно развивалась так, как изначально было задумано, и в результате получилось лучше этих оценок и рейтингов. Так что это все «пугалки».

— По итогам последнего заседания Федеральная резервная система США пообещала сохранить низкую учетную ставку до конца 2014 года. То есть их ЦБ будет давать коммерческим банкам кредиты под низкий процент, а те, в свою очередь, не будут его сильно завышать для населения. Почему у нас ставки по кредитам уже доходят до 25%?

— Это достаточно длинная история. В Америке лет 30 назад говорили, что добьются того, что в экономике США будет инфляция 0%. В то время им показалось, что такая вещь недостижима: когда ваша экономика связана через внешнюю торговлю с экономиками других стран, где инфляция имеет место по разным причинам, вы волей-неволей через импорт их товаров, естественно, импортируете и какую-то часть роста цен. Поэтому они от этой теории отказались и считали всегда, что инфляция 3-4% — самая нормальная. Но дело в том, что в США наблюдается перепроизводство товаров, и для этих товаров нет сбыта внутри или вне страны. В такой ситуации цены на товары просто не могут показывать какой-нибудь мало-мальски приличный рост, поэтому Центробанк (в данном случае — ФРС) проводит политику предоставления необходимых кредитов коммерческих банкам по низким ставкам.

У нас такой ситуации — и такой задачи поддержать инфляцю — нет. Дело в том, что мы до 2008-го года жили в период развития экономики. Тогда у нас цены росли необоснованно — и от импорта через валютный курс, и в силу внутренней инфляции, — потому что тогда просто не было достаточно сильного контроля за этим процессом. А в Англии, например (в то время я там работал), если у какой-то компании вдруг резко росла прибыль, то туда приходили государственные инспекторы и смотрели, почему вдруг такой скачок и почему подорожала их продукция. Потому что выросли затраты на производство? Или просто потому, что вздувают цены, поскольку продукция пользуется повышенным спросом? Если вздуваешь цены — штрафуют. А у нас это когда-нибудь происходило? Нет.

— У нас антимонопольщики несколько раз показательные порки устраивали.

— Вот именно, что показательные. У нас просто сложилась другая ситуация. И в данном случае, когда Центральный банк стал повышать ставки по кредитам в связи с кризисом, это значит, что рулевые не туда рулили.

Жизнь в пирамиде

— Может ли в России, как в своё время в Чехии, появиться ипотека под 4%?

— Во время американского кризиса 29-30 годов — который, кстати, был связан с перепроизводством, — в США стали развивать ипотечную систему. То же самое надо было делать у нас, но, к сожалению, этим никто не занимается. Да, мы много говорим об ипотечных кредитах, но это все у нас пока идет на самотек.

— Почему никто не ставит заслон финансовым пирамидам Мавроди?

— Потому что он никакого отношения к банковской деятельности или деятельности Центрального банка не имеет, поэтому не подпадает под правила финансового регулирования. А вот то, что из печального опыта «МММ» наши финансовые власти не сделали никакого разумного вывода, меня просто удивляет.

— Кудрина в кресле главы Минфина сменил Силуанов. Что ждать от его политики?

— Он человек грамотный, достаточно много работал в системе Минфина, работал и с Федоровым в непростые времена, и с Касьяновым, поэтому он — человек опытный, знающий. В любом случае, никогда министр финансов в одиночку вопросы не решал, у него всегда был довольно сильный коллектив членов Коллегии, где путём обсуждения выносились правильные решения. То есть он — не выскочка, не случайный человек.

— То есть в ближайшее время никаких изменений не будет, будет продолжаться политика Кудрина?

— Да. Думаю, никаких неожиданностей не будет.

Незабываемый «зелёный»

— Доллару в России очень любят предсказывать крах. А он, хоть и не обеспечен уже ничем, продолжает здравствовать. Какова его судьба в дальнейшем?

— Я не думаю, что сейчас мы дошли до такой жизни, что можно взять и забыть про американский доллар. Это было бы безответственно, потому что, начиная с создания Международного валютного фонда в 1945 году, доллар везде толкали вперёд. Европа создала для себя единую валюту, исходя из своих внутренних потребностей, а также исходя из того, что ехать на одном долларе нельзя. Что касается рубля, то у нас были попытки сделать его региональной валютой среди соцстран, у нас был переводной рубль, был Международный банк экономических расчетов, который еще существует, но в очень сложном положении; но, в результате, из переводного рубля ничего не получилось. Это была клиринговая валюта. Сейчас это вполне возможно и, по-моему, Стросс-Кан, которого французы и американцы выгнали из Международного валютного фонда, потому что он критиковал систему гегемонии доллара, — вот он вел переговоры в Китае о том, чтобы юань делать такой более-менее международной валютой, может быть, не полностью конвертируемой. Да и у нас вполне разумно говорили: давайте нефтью и энергоносителями торговать за рубли.

Думаю, у нас будет постепенно образовываться валютная биржа в рублях; но пока что дальше разговоров, к сожалению, это дело не идет, поэтому что это вопрос не простой — не то что взял и подписал определенный указ. Это только американцы могли так делать после войны при разоренной Европе. И так сделал Никсон в 1970 году, когда девальвировал доллар в 2 раза.

— То есть в ближайшее время доллар будет себя замечательно чувствовать…

— Ну, не замечательно, но будет себя чувствовать как валюта в какой-то степени международная, потому что в их внешние заимствования вкладывали деньги очень многие страны. В том числе и мы довольно бездарно вложили туда свой резервный фонд, тем самым, кстати, финансируя их военные расходы в Иране.

— А что будет с евро?

— Евро останется как валюта, по крайней мере, для определенного количества стран.

— Центробанк недавно признал факт девальвации. И похвастал, что провели ее плавно. Но ведь это мини-дефолт?

— У нас плавающий курс, поэтому ничего позорного для Центрального банка не нахожу. Когда Центральный банк Белоруссии объявляет о девальвации в один день в 52% — вот это, конечно, страшно.

 

 

 

Беседовала Виктория Никитина
Зам. главного редактора
журнала «Банковское обозрение».

 

 

 

 

Оставить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*