Неродное гнездо

.

Неродное гнездо

Если срочно не заняться спасением русских усадеб, мы лишимся значительной части нашего национального достояния.

Арбитражный суд Москов­ской области удовлетворил иск Министерства культуры Подмосковья к Министерству обороны и ряду фирм, запретив проведение любых строительных работ на территории усадьбы «Архангельское». Но радоваться, увы, рано — конструкции будущего минобороновского санатория как стояли, так и стоят.

Гнездо для гения

«Красота спасёт мир», — писал Достоевский. Великий провидец ошибся — по крайней мере, в том, что касается российских усадеб. Их красота уже никого не спасёт. Потому что не успеет. До революции только в Подмосковье их насчитывалось порядка 10 тысяч. До наших дней дошло 600. Но в каком состоянии? Большин­ство из них ещё в советские годы были переданы санаториям, пионерским лагерям, домам для душевнобольных. Но даже те дворянские гнёзда, которым был придан статус музея, сегодня больше похожи на горячие точки, чем на обитель муз. В Поленово, Ясной Поляне, Пушкинских Горах, Радонеже сотрудники ведут настоящий бой с желающими поставить на этих заповедных землях пару-тройку особняков. Узнав про попытку застроить Бородинское поле, даже французы покрутили пальцем у виска: «Так не уважать кровь своих предков!»

- Происходящее сегодня — это результат отсутствия корневой исторической памяти у целого поколения людей,- говорит Владимир ТОЛСТОЙ, праправнук великого писателя, советник Президента РФ. — Они и правда искренне не понимают: а что плохого они делают? Место вокруг усадьбы красивое, пустующее, то есть, полагают они, никому не нужное. Так почему здесь нельзя построить красивый (с их точки зрения) особняк? Но если ты богатый человек, так купи большой участок земли и построй там своё родовое гнездо! Пусть твои дети растут в красивом пространстве, и усадьба останется как память о тебе, незаурядном человеке. Но этого нет в культуре современных богатых. Они предпочитают тратить деньги на яхты, на острова в чужих морях…

А ведь именно благодаря тысячам дворянских усадеб, что в XVIII-XIX вв. сшили Российскую империю в единое культурное пространство, мы получили тот золотой век нашей культуры, которым и по сей день живёт не только Россия — весь мир.

- Русская усадьба — уникальное явление в мировой культуре, — рассказывает Владимир Толстой. — Именно усадебный образ жизни, усадебное воспитание дали почти весь цвет русской культуры. В таких родовых имениях была удивительно гармоничная среда. Строили усадьбу обычно в очень живописном месте. Первое и основное условие — простор, а не нынешняя скученность загородных элитных посёлков или дачных участков. Второе — высокая культура. Как правило, в каждой усадьбе был домашний театр, там собиралась коллекция живописи и скульптуры, подбирались библиотеки, создавались домашние оркестры. А рядом существовала крестьянская, народная культура — песни, сказки, обряды, промыслы. Усадьба превращалась в некий культурный оазис, соединявший высокую фундаментальную европейскую культуру с исконно русской, народной. И этот сплав давал очень хороший результат. Таким образом создавалась почва для выращивания творческих, изначально одарённых личностей. Причём касалось это не только дворянских семей — усадьбы дали возможность проявиться одарённым людям и из крестьянской среды — артистам, музыкантам, художникам. Период расцвета русской усадьбы был не слишком долгим — всего век. Но мы до сих пор гордимся его результатами.

Поэтому я убеждён: если сегодня наше государство ставит себе задачу развития страны, то должны быть созданы условия для раннего пробуждения творческих сил. К сожалению, наша сегодняшняя модель и дошкольного воспитания, и школьного образования, и особенно очень прагматичная модель оценки знаний выпускников — это всё не направлено на проявление творчества. Скорее это такой инкубатор по штамповке вполне заурядных людей, не обладающих собственным мнением, не имеющих способностей его ярко выразить. Поколение без свежих идей.

Замкнутый круг

Но где найти ту золотую середину, чтобы, с одной стороны, сохранить былую культуру, с другой — вдохнуть в неё новую жизнь? Ведь каждый из нас бывал на экскурсиях в каком-нибудь музее-усадьбе: войлочные безразмерные тапочки, мёртвая тишина комнат, экскурсовод, вполголоса рассказывающий о жизни и творчестве… Такая атмосфера вряд ли способна породить новое поколение гениев.

Ясная Поляна. Источник фото: visualrian.ru

- Вы правы, магия усадьбы будет работать только в том случае, если она живая, — продолжает Владимир Толстой. — В этом смысле Ясная Поляна — позитивный пример. Здесь кипит жизнь, настоящая: яблоневые сады плодоносят, пасека даёт мёд, лошади работают на земле. У нас существует, наверное, единственный в России музейный детский сад — 36 детей деревенских и музейных сотрудников. Ребята получают знания не в душной комнате, а напрямую — могут всё это потрогать, увидеть, как рождается жеребёнок или как расцветает цветок на яблоне. Это совершенно другое качество получения знаний о мире. К сожалению, у нас до сих пор не получилось сделать второй шаг — школу. Зато в прошлом году нам удалось открыть переданный нам сельский дом культуры. 8 лет ушло на то, чтобы привести его в порядок. И теперь там есть небольшой, но хорошо оборудованный зал, где и киносеансы проходят, и спектакли играют. Привозим учёных, лауреатов премии «Просветитель», чтобы они читали просветительские лекции. На них и деревенские приходят, и из Тулы студенты приезжают. То есть мы пытаемся сделать то, что некогда местным жителям давала усадьба.

Усадьбы по стране пусть медленно, но оживают. Михаил Юрьевич Лермонтов (родственник и полный тёзка великого поэта) заботится о Середниково, Поленовы — о Поленово. В Тарханах Тамара Мельникова проводит огромную работу, уст­раивая ежегодные фестивали поэзии. Есть Георгий Василевич в Пушкинских Горах, есть отец и дочь Левины в тургеневском Спасском-Лутовинове. В Кур­ской области идёт восстановление усадьбы Афанасия Фета. Но список спасённых всё равно короче списка потерь. Чтобы мартиролог русских усадеб сократился, необходимы государст­венная программа и… личности! Которые взвалят на свои плечи этот огромный груз — спасение нашей культуры. Пока же получается замк­нутый круг — личностей мало, потому что нет пространства для их воспитания. В этот круг мы загнали себя сами. Конечно, хорошо было бы иметь меценатов типа Щукина или Мамонтова, которые могли бы по­зволить себе открыть школу для художников, как это было в своё время в Абрамцеве или Талашкине Смоленской губернии, куда стягивались молодые таланты. Меценаты пусть потихоньку, но появляются. Теперь пора и государству сделать шаг навстречу. Как минимум — предложить внятную программу государст­венно-частного партнёрства. Чтобы тем, кто готов вкладывать деньги в возрождение национального достояния, были ясны условия игры: что взамен они получат какие-то льготы, что отреставрированную усадьбу у них потом не отберут, что называется, «за спасибо». Ведь на Западе — в Германии, Франции — государство давно выработало политику «максимального благоприятствования» по отношению к тем, кто вкладывает свои средства в значимые культурные проекты. А пока власть медлит с ответом, наша гордость, наша история, наша культура будут потихоньку умирать.

Оставить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*