Последний из могикан

.

Последний из могикан

15 апреля ушёл из жизни народный артист России Александр Пороховщиков — легендарный, любимый миллионами зрителей актёр. Он умер в пасхальную ночь. Говорят, что так — в светлый праздник — уходят истинные праведники. Уходят сразу в рай…

«Предателей много!»

Пороховщиков был патриотом и истинным гражданином своей страны. Обнищание народа, коррупцию чиновников воспринимал как личную трагедию… «Предателей много, — с горечью говорил Пороховщиков в интервью «АиФ». — Люди, от которых многое зависит, имеющие рычаги, власть, не любят свой народ. С чиновниками советского периода можно было говорить. А сейчас все — ни да ни нет. Никто ни за что не в ответе. Я в алфавите поставил бы первой букву «я»: чтобы гадёныш отвечал, чтобы было ясно, с кого спросить! Пенсионерам сегодня жить не на что. Это безнравственно в то время, когда кто-то хапает миллиарды. Никто не собирается у вас отнимать то, что вы наворовали. Но своему народу-то помогите! Раньше купцы, миллионеры, мне бабушка рассказывала, первую прибыль клали в казну государю-батюшке, а потом уже себе… А сейчас из казны себе тащат. Миллионы людей унижены, оскорблены, нищие все. Я вкалываю с утра до ночи, но считаю себя нищим. Хотя снимаюсь в кино, играю в Театре им. Пушкина, езжу с концертами… Я не умею воровать. Да даже если бы умел — не буду. Так воспитан».

Обмельчание тем в искусстве знаменитый актёр и режиссёр также воспринимал очень болезненно. «Сегодня все говорят, что брежневская эпоха была застойная, — рассказывал мне Пороховщиков. — Не верьте в это! Да это сейчас застой! Можно бегать-прыгать по тусовкам, но на самом деле это и есть болото… Все варятся в одной кастрюле: ты — гений, я — гений… А на самом деле — кто такие? Никто, прыщи! Шаляпин говорил: в искусстве взлёт высок и падение высокое, среднего не дано. А у нас сегодня всё среднее. Тематика в фильмах — в основном кухня и бандиты. У меня такое впечатление, что я в зоне живу: включаю телевизор — там всё время кого-то ловят, стреляют».

Судьба Пороховщикова в искусстве была непростой… Он бросил после трёх лет учёбы Челябинский медицинский институт и пошёл мебельщиком-реквизитором в Театр им. Вахтангова. «Когда я поступал в Щукинское училище, женщина в приёмной комиссии бросила мне документы в лицо и сказала: «Вы к нам не поступите». С такой ненавистью это промолвила, как будто я с ней тяжбу веду лет сто. Если бы я не был тренирован жизнью, если бы не было бокса, воспитавшего характер, сразу же сломался бы. А я никому ничего не должен в жизни. Всего сам добивался. Меня как-то обозвали волком-одиночкой. Но волк я не по своему желанию. Когда один что-то делаю, у меня всё получается. А как только с кем-то завязываюсь, всё — «мимо». Кругом в основном люди, которые много болтают, а действий не совершают. Мне это враньё надоело. Жизнь-то короткая, несётся с такой скоростью! Надо успеть сделать хорошее, чтобы это было в радость народу, среди которого ты живёшь. Хочу создать Театр детской игрушки, организовать фестиваль под названием «Ёжик». Будем помогать гениальным людям, которые сегодня на задворках валяются, — скромные, застенчивые потому что. А посред­ственность пробивается сама, она локтями работает».

У него была необычная по сегодняшним временам жизненная позиция: «Знаете, как надо поступать? Он делает тебе зло, а ты ему — добро. Один человек мне звонит и говорит: «Ну ты, Сашка, даёшь! Я тебе столько дерьма сделал, а ты меня везде хвалишь». Я ему ответил: «Желаю тебе здоровья». У меня в семье все добрые были. Я глубоко верующий человек, но верю не в Бога. Мне кажется, есть нечто выше, чем Бог… Когда я сижу один, чувствую, что меня кто-то видит. Поэтому я не могу перейти грань: жизнь отнять у кого-то, что-то худое сотворить. Я зла никому не делал. Если кому-то «наступил на ногу», то по ошибке. Я извиняюсь за это».

 

РИА Новости

 

«Умру ребёнком»

Он был заметной фигурой — в прямом смысле. В нём чувствовалась дворянская стать: прадед Пороховщикова по материн­ской линии Александр Пороховщиков был столбовым дворянином, как архитектор и меценат участвовал в сооружении храма Христа Спасителя.

В бильярд Пороховщиков играл азартно, глаза горели, как у ребёнка… «Меня возраст совершенно не берёт, — с улыбкой рассказывал актёр. — Я себя на 40 лет чувствую. Во мне живут два человека: один видел немало и трагического, и циничного, а второй человек — мальчишка. И тот, старший, защищает этого ребёнка, потому что, если этот ребёнок исчезнет, вот тогда будет катастрофа. Я умру ребёнком. Я радуюсь тому, что светит солнышко, что рядом очаровательная женщина».

Александр Шалвович был истинным джентльменом. Любая рядом с Пороховщиковым чувствовала себя Женщиной! «Когда мне жена Ирочка говорит: «Что ты на каждую юбку смотришь?», я ей отвечаю: если я не буду смотреть на каждую юбку, то тогда я тебя не замечу, — шутил он. — Как можно не смотреть на женщин, когда они — совершенство природы?! Это не значит, что надо сразу в постель всех тащить. Но поволочиться, пёрышки почистить — это обязательно! Ты мужчина всё-таки. А вот в друзей я не верю. У меня вся спина прострелена моими друзьями. У меня другом была мама. Мама ушла, теперь друг — жена Ирочка. Я её зову «сердечко на ножках», святая девочка. Настолько чистый человек, таким сейчас сложно выжить…»

У Александра Шалвовича и его молодой супруги Ирины Жуковой действительно была всепоглощающая страсть, любовь с первого взгляда. Они начали жить вместе, когда Ирина была ещё совсем девочкой. После многих лет брака Пороховщиковы были по-прежнему безумно влюблены друг в друга. Но… Характеры у обоих были сложные. Были страшные ссоры, уходы, возвращения… Вместе им было не всегда легко, но жить друг без друга они не могли — это подтвердила трагедия.

Пороховщикову на фоне сахарного диабета ампутировали ступню. Артиста уже должны были выписать, но случилось непредвиденное: образование тромба и воспаление лёгких. Случился ишемический инсульт, пришлось сделать ещё одну операцию… Александр Шалвович находился в реанимации, был подключён к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Узнав, что мужу стало хуже, Ирина приняла решение уйти из жизни. Но перед этим попросила своих друзей позаботиться об их с Александром Шалвовичем любимце — овчарке Одене. Предсмертная записка гласила: «Жить без Саши не хочу и не буду. Оля, Таня, позаботьтесь об Одене, прошу вас. Люблю Сашу и хочу быть с ним. Ирина Пороховщикова».

Александр ушёл из жизни, не узнав, какая трагедия произошла с его Ирочкой… Он пришёл в сознание после операции, но врачи и близкие так и не решились сообщить ему страшную весть…

Читайте также:

Игорь Гавриков: Ирина Пороховщикова. Трагедия влюбленной женщины

Оставить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*