Сила — в моде

.

Сила - в моде

С лета 1932 года в СССР перестали принимать к строительству проекты в стиле конструктивизма, до этого доминировавшего в архитектуре. Так началась двадцатилетняя эпоха сталинской архитектуры.

 

«Если завтра война»
Девушка — ворошиловский стрелок, скульптура со станции метро «Площадь Революции».Фото Валерия Христофорова ,«AиФ»

До недавнего времени гигантские дома с огромными портиками и устремлёнными в светлое будущее фигурами счастливых строителей коммунизма казались инородными телами в исторической застройке Москвы. Но вот им присваивают статус памятников истории и культуры, ставят на охрану и реставрируют. Что случилось? С чего это вдруг мы полюбили то, что ещё недавно недолюбливали?

Очевидно созвучие нынешнего времени и сталинской эпохи, к которой всё чаще обращаются архитекторы и режиссёры, писатели и художники, считает Ольга Зиновьева, урбанист, автор книг и статей по город­ской среде. Не зря ведь новым жилищным комплексам дают названия «Восьмая высотка» (на Соколе), «Ближняя дача» (в Кунцеве). Эти имена, отсылая к эпохе торжества идей социализма, ныне гарантируют спрос на предлагаемый товар. Сегодня вошла в моду идея сильной власти, каковую и выражает сталинская архитектура. Когда к началу 30-х годов Сталин, уничтожив всех своих конкурентов, добился единоличной власти, ему потребовался новый стиль в искусстве и архитектуре. Стиль, пропагандировавший образ заботливого отца народов, который накормит, образумит и защитит — лишь бы вверенные ему народы без­оговорочно признавали его величие и всесилие.

Советский павильон Б. Иофана на всемирной выставке 1937 г. в Париже со скульптурой В. Мухиной «Рабочий и колхозница». Фото Валерия Христофорова ,«AиФ»

Новое милитаристское мировоззрение призваны были формировать такие образцы пропаганды, как скульптуры Матвея Манизера на станции метро «Площадь Революции». К примеру, миловидная девушка нежно прижимает к себе… винтовку. Сюжетно это оправдано значком ворошиловского стрелка у неё на груди. Фактически же советским людям внедрялась в подсознание идея неизбежной войны.

Другая сквозная пропагандистская идея сталинской архитектуры — утопическое ожидание грядущего счастья. Барельеф на здании библиотеки им. Ленина изображает шествие с дарами: масса людей несёт пшеничные колосья, початки кукурузы и прочие символы изобилия. Почти буквальное повторение подобных композиций некогда существовало в Вавилоне.

Скульптуры мужчины и девушки перед домом 2/16 на Яузском бульваре. Фото Валерия Христофорова ,«AиФ»

Сильная власть возможна в сильном государстве, где проведены индустриализация (её символизирует образ мощного рабочего) и коллективизация (символ которой — дородная колхозница). Наиболее ярко эти символы воплощены скульп­тором Верой Мухиной на здании архитектора Бориса Иофана — советском павильоне на всемирной выставке в Париже 1937 г. (сегодня «Рабочий и колхозница» установлены перед северным входом на ВВЦ). Летящие в едином порыве, взмывающие ввысь, эти люди-символы прославляют государство победившего народовластия.

Не менее интересны другие рабочий и колхозница — у входа во двор дома 2/16 на Яузском бульваре — архитектора Ильи Голосова и скульпторов А. Зелен­ского и М. Эпштейна. Мужчина держит в руках книгу (символ знания) и отбойный молоток (символ высокой квалификации), он одет в рубашку-апаш, подчёркивающую его атлетизм. Симметричная фигура девушки в длинной юбке, упирающейся босыми ногами в сноп пшеницы и с винтовкой в руке, созвучна древнегреческой богине Афине, прекрасной, но грозной, готовой в любую минуту покарать любого.

Камасутра с водой
Фасад северного речного вокзала с майоликовыми тарелками Н. Данько. Фото Валерия Христофорова ,«AиФ»

Частая пропагандистская тема в сталинской архитектуре — победа над природой. Пётр I и Екатерина II строили каналы. И Сталин строил каналы, превратив Москву в «порт пяти морей». Северный речной вокзал в своём ещё отчасти конструктивистском образе корабля с мачтой, однако уже отягощённом большим ордером и многочисленными декоративными украшениями, пропагандирует эту победу над природой: в майоликовых тарелках скульптора-керамиста Натальи Данько — корабли, подводные лодки, гидропланы… Эдакая камасутра с водой. Монументальная пропаганда внедряет актуальную в то время идею: мы можем всё — поворачивать реки вспять, строить гидроэлектро­станции, омолаживать человека, искусственно осеменять, одним словом — «не ждать милостей от природы».[articles: 52017, 53057]

И настоящий апофеоз сталинской пропаганды — оформление станций метро. Сама идея «подземных дворцов», принадлежащих вчера ещё бесправным народным массам, должна была наполнять эти массы гордостью за свою страну и своего вождя. Мерцание на свету золотистой мозаики и граней «алмазных» кафельных плиток вносило ту театральность, которая была присуща каждому «большому стилю» любой имперской эпохи. «Метростроевцы», выложенные цветной плиткой в панно Евгения Лансере на станции «Комсомольская»-радиальная, — то же шествие к грядущему счастью и одновременно покорение природы, в данном случае — подземных глубин.

Бравурным завершением эпохи стало новое здание МГУ на Ленинских горах, где драгоценные породы камней в отдел­ке интерьеров парадоксально соседствуют с папье-маше, раскрашенным под бронзу, и искусственным мрамором.

В этих контрастах — и театральность сталинской архитектуры, и подсознательно заложенная в неё фальшь.

Эпоха ушла в историю, оставив нам многочисленные памятники, во многом определившие сегодняшний облик столицы. Мы можем любить или не любить искусство той эпохи, но оно стало историческим наследием, без которого наше представление о прошлом было бы неполным.

Оставить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*