Страх свободы

.

Страх свободы«Две страны»

«АиФ»: — Фёдор, фильм «Сталинград», который вы сейчас снимаете, и десятки других картин, сериалов сегодня отсылают нас к советскому прошлому. Почему нет ярких фильмов про наше настоящее или недалёкое прошлое?

                                                               

Досье

Фёдор Бондарчук родился в 1967 г. Окончил режиссёрский факультет ВГИКа. Снял фильмы «9 рота», «Обитаемый остров». Снялся более чем в 40 лентах — «Статский советник», «Гибель империи», «Адмирал», «ПираМММида» и др. Женат. Есть сын.

Ф.Б.:  — Потому что это огромная ответственность для кинемато­графистов. Снять качественный, объективный фильм-биографию о знаковой фигуре новейшей истории России, не важно, жив этот человек или его уже нет, — задача колоссально сложная! Слишком всё рядом, многие слишком хорошо помнят, как всё это было на самом деле. А снимать-то действительно есть о чём! Меня, например, как режиссёра очень интересует история «семибанкирщины», история второго тура выборов Ельцина. Там ведь драматургия невероятного напряжения! А какие характеры, какой масштаб личностей, какие интриги и повороты в судьбах власть имущих!

«АиФ»: — Допустим, кинематографистов понять можно. Но почему миллионы людей до сих пор испытывают ностальгию по советскому прошлому? Второе место Зюганова на президентских выборах — яркое тому подтверждение…

Ф.Б.:  — А я сам время от времени испытываю эту ностальгию. Почему? Во-первых, потому, что у советского человека были две важные вещи, две опоры, которые позволяли ему держать спину прямо. Прежде всего это гордость за страну, ощущение, что он живёт в дер­жаве № 1. Да, пусть живём мы в дерьме, плохо одетые, пусть порой полуголодные, но зато и ракеты у нас «самые ракетные», и самолёты «самые самолётные», и балет самый-самый. А во-вторых, советского человека, несмотря ни на что, не оставляло чувство защищённости, уверенности в том, что государство не бросит его на произвол судьбы, решит, как ему жить и что делать завтра. И это притом что половина страны сидела за решёткой!

Я не знаю, голосовали ли за Зюганова те, кто сидел при советской власти. (Задумывается.) Наверное, голосовали… И всё равно это чувст­во защищённости оказывается порой дороже возможности обладать свободой. На съёмках «9 роты» я говорил своим актёрам: «Да, вам сейчас тяжело, у нас съёмки по 12-16 часов в сутки, вы падаете в обморок, сбиваете руки в кровь, ссоритесь. Но вы все защищены от внешнего мира администраторами, директорами, режиссёром, вы знаете, что всегда будете накормлены, вам есть где спать, и вам кажется, что это чувство товарищества, общая идея, любовь, вообще вот это состояние востребованности продлятся вечно. Но, поверьте, когда съёмки закончатся, у вас возникнет тяжелейшее чувство «похмелья». Вы останетесь один на один со своей свободой и с миром, где только вы будете нести за всё ответственность. А это пугает…»

Да, мы уже двадцать лет живём в новой России, но у нас до сих пор сохранилось рабское сознание, мы до сих пор не убили в себе рабов! Мы, боровшиеся за эту свободу и в августе 1991-го, и осенью 1993-го, так и не знаем, что нам делать с завоёванной свободой. Более того, мы боимся её! «Подождите-подождите, тяжеловато мне с ней, со свободой-то!». А ждать-то уже нечего и некого — надо учиться жить.

«АиФ»: — Хорошо, свобода нас пугает. А ситуация, которая сложилась сегодня в стране, вас не пугает? Это желание увидеть врага в любом, кто думает не так, как ты.

Ф.Б.:  — Любая цивилизация должна прийти к своему концу, и в результате возникнет нечто новое. Это неизбежно. Меня радует, что мы оказались в ситуации «пан или пропал». Третьего не дано. Главное, чтобы это понимала и чувствовала власть. Напряжение в воздухе колоссальное, и нужно быть крайне толстокожим, чтобы этого не почувствовать. Наша история вышла на новый виток, и обратного пути нет. Сегодня любой имеет доступ к самым разным мнениям, и это позволяет говорить о том, что мы живём в информационно свободной стране. Интернет, притом что в нём происходит однозначная деградация культурных ценностей, тем не менее — мощнейший массовый источник самой разной информации.

Источник фото: globallookpress.com

«АиФ»: — Извините, но огромная часть жителей России, особенно если речь идёт о старшем поколении, этим самым источником не пользуется. Они смотрят федеральные каналы, в лучшем случае — читают прессу. О какой информационной свободе вы говорите?

Ф.Б.:  — То есть вы считаете, что большая часть страны проголосовала за Путина, потому что не имела доступа к Интернету?

«АиФ»: — Я этого не исключаю…

Ф.Б.:  — Не согласен с вами! Это просто другая часть страны и другие люди. У них другое понимание жизни, другое отношение к политике и политикам. И будь они все активными пользователями Интернета, не думаю, что это сильно повлияло бы на их позицию. Мне кажется, русский человек исторически относится к ближнему, к соседу, к власти по принципу «нравится — не нравится». «Вот хороший он мужик, и всё тут!» «Так ведь пьёт же он по-чёрному, бьёт всех!» — говоришь ему. «Да плевать на это! Зато человек хороший». Вот в этих парадоксах, в подобных нюансах мы и живём. И страшно, когда одна часть общества называет другую «зажравшейся интеллигенцией», а та в ответ кричит им «безвольное быдло!». Надо понимать, что мы все разные, и учиться слышать, уважать друг друга. А вообще, у меня есть надежда, возможно, и утопическая, что в России может появиться крайне редко востребованный у нас «либеральный консерватор» или «консервативный либерал». Его мысли, с одной стороны, будут либеральны, то есть свободны, а с другой — чрезвычайно патриотичны.

Игра без правил

«АиФ»: — Поскольку на экраны выходит фильм, где вы сыграли шпиона, хочу спросить: как вы относитесь к современным шпионским скандалам? На войне, как говорил Наполеон, все средства хороши. А в мирной жизни шпион, по сути, — это человек, который по заданию одной страны нарушает законы и правила игры другого государства.

Ф.Б.:  — С одной стороны, ничего, кроме омерзения, современные шпионские скандалы у меня не вызывают. Ореола защитника Отечества, героизма, романтики у этого вида деятельности сегодня я точно не вижу, хотя у шпионов, секретных агентов советского времени эта романтика была. С другой стороны, я понимаю, что шпионы существовали даже в каменном веке. Моральное это занятие или аморальное — однозначно ответить невозможно. Это из разряда вечных вопросов о добре и зле. Мир меняется, а вместе с ним меняются понятия о нравственности, морали. Сегодня не считается аморальным выложить в Сеть подслушанные телефонные разговоры. Чётких правил межгосударственных игр не существует, пожалуй, со времён войны 1812 года, когда были нарушены все правила ведения боя, все негласные кодексы. И тот же упомянутый вами Наполеон упрекал Кутузова в нечестной войне, возмущался, что партизанское движение — это не по правилам.

«АиФ»: — Раз уж разговор о шпионах, не могу не вспомнить скандальную историю с Анной Чапман. После того как девушку из США выслали в Россию, она вскоре стала у нас звездой ТВ и глянцевых журналов. Как вам подобное развитие событий?

Ф.Б.:  — Ну, это время у нас такое… Кстати, девушка ещё не запела, с концертами не выступает?

«АиФ»: — Пока вроде нет.

Ф.Б.:  — Ну, думаю, скоро запоет. А если серьёзно, я не очень понимаю, что значит сегодня быть шпионом. В Интернете любой желающий может в режиме реального времени увидеть практически любую точку планеты. Многочисленные электронные устройства, пригодные для шпионажа, доступны любому подростку. Ну а продвинутые хакеры так и вовсе могут подобрать ключ к самой засекреченной информации, не выходя из дома. Так кто, за кем и, главное, зачем шпионит?..

Читайте также:

Федор Бондарчук: Мне запретили общаться с Ксенией Раппопорт

Оставить Комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*